Хемингуэй утверждал, что Африка вопреки нашему детскому представлению не желтая, а зеленая. И это справедливо для Восточной Африки, чья красная или красно-бурая земля скрыта под густой зеленой растительностью. Но мне довелось видеть и желтую, вернее, изжелта-серую Африку пустынь и жемчужную — нигерийских саванн. Африка разная. Здесь речь пойдет о зеленой Африке, по которой бродят красные слоны... Не случайно по приезду в Кению свой обзор животного мира Кении я начал со слонов. Впрочем, я мог бы начать и с бегемотов, или с жирафов, или с носорогов, ибо первый вопрос, какой я слышу, вернувшись из Кении: «Ну, а звери-то, есть они там?..» В построении вопроса, в тоне, каким он задается, звучит тоска по миру зверей, который мы, люди, общими усилиями изрядно истребили. Во время своих первых путешествий по Африке я наивно полагал, что Черный континент битком набит зверями. Это представление было воспитано во мне прелестными книжками Чуковского и марками. Конечно же, там на каждой ветке висит по обезьяне, за каждым кустом или барханом таится кровожадный лев, все реки кишат крокодилами, а воздух напоен щебетом райских птиц.

Но минули Марокко, наградив коротким лицезрением желтого шакала в горах Атласа, Египет, не подаривший ни единой встречи с диким зверем, Судан со стайкой обезьян в роще и птицей китоглавом на пунцовом от заката песчаном бархате, прекрасная, но совершенно пустынная и в джунглях и в саваннах Нигерия (на тысячи верст, проделанных мною по стране, пришлась одна-единственная зеленая мартышка) и вовсе лишенный фауны Бенин, там даже птиц не слышно,— и я разуверился в сказках.

Оказалось — сказка жива в Кении. Как жаль, что эта страна не входит в список безвизовых стран для россиян, ведь нам пришлось оформлять все эти бумажные разрешения по нескольку раз... Уже на другой день по приезде в окрестностях Найроби я стал свидетелем и участником идиллических картин, изображающих трогательное доверие между зверями и людьми. Наш «лендровер» крутился в полосатой гуще зебр, зарывался в антилопье стадо, останавливался у «подножия» жирафа, продолжавшего спокойно обрывать листья с верхушки акации, нырял в овраги и углублялся в заросли в поисках семьи львов, только что примеченной косильщиками: львы разделывали маленькую антилопу на троих, но мы натыкались лишь на клыкастых кабанов или кротких диких свинок. Мы озадачили, но не вспугнули куду, удостоились недовольного взгляда птицы-секретаря в коротких штанишках, которые положено носить при атласном камзоле. К нам с полным спокойствием, переходящим в обидное равнодушие, чтоб не сказать пренебрежение, относились страусы: серые самки и черные, с белым подбоем оперения и розовыми, будто ошпаренными ногами самцы, полосатые акапи, крошечные газели с острыми рожками чертят, и лишь бородатые самцы гну — полулошади-полубыки — сомкнулись вокруг своих самок и детенышей, пригнув рогатые головы скорее предупреждающе, нежели враждебно.