Романтика моего детства неразрывно связана для меня с порой перелета гусей. Она пробуждается вновь, когда высоко надо мной пролетают дикие гуси, и детская мечта становится явью, когда они, словно в волшебной сказке, спускаются на мой зов. Гуси же видят наш дом, скорее всего, так, как он выглядит на фотографии, снятой с высокой горы. Какими маленькими мы должны им казаться! И даже если звук наших голосов разносится далеко, он, без сомнения, должен быть совсем слабым, когда достигает их.

Этот контраст заставляет меня особенно остро ощущать все чудо нашей близости с дикими птицами. Секунду назад гуси плыли среди облаков, а секунду спустя они уже так близко, что хочется снимать их просто так, ради чистого удовольствия, — соблазн, которому и поддалась Сибилла. Последняя из ее фотографий особенно ясно показывает, как она при этом веселилась.

Опасности, с которыми снова и снова сталкиваются гуси перелетные, становятся особенно ощутимыми потому, что во время этих долгих перелетов несколько птиц обязательно отбиваются от стаи. Мы не знаем, то ли они по собственному выбору присоединяются к другой стае, то ли (что более вероятно) просто сбиваются с пути. Но когда мы следим за тем, как гусиная стая исчезает вдали и ее крики постепенно замирают, нас всегда томит тревога.

Однако сезон осенних перелетов гусей — время не только утрат, но и радостных воссоединений. Мы с надеждой ждем возвращения гусиных пар, которые выводили птенцов в других местах. Осенью они появляются в долине Альма в сопровождении своего нового выводка, и нам не терпится узнать, не найдут ли молодые гуси себе пару среди наших гусей, так как это означает, что они останутся у нас. Гусям для перелета в другие страны не нужно совершать оформление загранпаспорта и переносить бюрократические проволочки, чем они и пользуются. Не столь поэтично, но по-своему глубоко трогательно возвращение заблудившихся гусей на поезде. Осенью наши привыкшие к своим приемным родителям гуси нередко ищут приюта у незнакомых людей, и мы узнаем о том, где они, через орнитологическую станцию в Радольфцелле. Особенно приятно вспомнить историю братьев Ксавера и Валентина, выращенных в 1973 году в Институте имени Макса Планка в Зеевизене, когда мы еще работали там. Они явились в гости к очень милым людям, живущим под Ландсхутом в Нижней Баварии, и те любезно сообщили нам об этом. Мы написали им, прося поймать гусаков и отправить поездом в Зеевизен, где мы их тотчас заберем, но забыли предупредить, что двух гусей можно изловить только одновременно. Один ручной гусь позволит, чтобы его схватили и унесли, но второй, увидев, что произошло, остережется и не даст себя поймать. Наши новые знакомые поймали только Ксавера, посадили его в ящик и отослали в Штарнберг, ближайшую от Зеевизена железнодорожную станцию. А Валентин улетел. Однако ящик с Ксавером еще не прибыл в Штарнберг, когда Валентин, усталый, но целый и невредимый, самостоятельно добрался до Обергансльбаха. Нет, он явно не утратил чувства направления! Когда его брат пропал, пока они отдыхали под Ландсхутом, он проникся неприязнью к этому месту и решил лететь домой.