Сегодня многие богословы говорят, что Писание относится к религии, а не к науке. Оно дает богооткровенную религиозную истину, а не передает точное знание. Что не следует искать в библейских книгах «научную информацию», это совершенно верно, ибо ее там не найти.

Но в чем же заключается пресловутая богооткровенная истина, которая якобы в них содержится?

Если бы богословы были последователены, они должен был бы рассуждать примерно так: верно и то, что человек произошел от обезьяны, и то, что бог слепил первого человека из глины; истинно, что душевные явления неразрывно связаны с высокоорганизованным веществом нервной системы, но не менее истинно и то, что после смерти тела, а стало быть, и его нервной системы, душа подымается в царство небесное, где продолжает свою карьеру и т. д. и т. п.; одно другому не противоречит, ибо одно истинно с точки зрения науки, другое — с точки зрения религии.
Собираетесь выехать в Финляндию из Санкт-Петербурга? Обратите внимание на такси в Финляндию, впрочем, вернемся к нашей статье.
Повторяем, это было бы последовательно, хотя и в достаточной мере нелепо. И именно в силу этого последнего обстоятельства — очевидной абсурдности такого решения — современные примирители науки и религии не позволяют себе этой последовательности. Они пытаются препарировать религиозное учение так, чтобы не бросались в глаза его наиболее несуразные положения. Необходимо, говорят многие богословы, освободить религиозную концепцию от акциденциальных космологических черт, представляющихся вызовом в отношении чисто научного объяснения мира. Как это можно сделать?

Вот, например, такой камень преткновения для просвещенного богослова, как проблема сотворения мира во времени, притом в весьма недавнем времени. Возьмем например богослова Франка Гершерда. Чтобы убрать этот камень с пути бесперебойного богословствования, Франк опутывает его сетью мудреных рассуждений сначала вокруг понятия «творение», потом вокруг понятия «время». Уверив читателя в том, что «время есть продукт нашего воображения», а творение есть вообще категория потусторонняя, так что мы в ней принципиально ничего не можем понять, богослов приводит в конце концов читателя к успокоительному выводу о том, что все равно здесь ничего не поймешь, «ибо в этой жизни душа никогда не может схватить Потустороннее как нечто реально существующее, тем же способом, как она постигает опытом объекты этого мира; она может только надеяться на это Потустороннее как на собственное будущее; другими словами, она может только верить в него». Закончив это логическое канатохождение, богослов благополучно приземляется у II послания к Коринфянам, где сказано, что «мы ходим верой, а не видением». Заодно он добавляет к сему и ряд других выразительных мест из посланий святых апостолов, где люди призываются не видеть (то есть не понимать), а только верить. Да сбудется реченное от апостолов...

Стоит в этой связи вспомнить ту рекомендацию, которую Франк дает своей книге в предисловии: «Эта книга,— пишет он,— хотя и рассматривает проблему религии, но является философским исследованием; она адресуется скорей к философскому пониманию, чем к религиозному чувству». Адрес безусловно перепутан, ибо все содержание книги призывает читателя отказаться от философского понимания и обратиться к религиозному чувству.

И. А. Крывелев
Современное богословие и наука