Многие современные богословы рассуждают о красном смещении, о квантовой физике, о теории относительности, пытаясь выжать из этих научных теорий какие-нибудь основания для религиозной веры.

Почему они это делает? Потому, что современный человек уже не желает верить без всяких оснований, и теологи пытаются найти эти основания в фальсифицированных данных естествознания.

Богословам тем или иным способом необходимо по меньшей мере нейтрализовать успехи естественных наук в их отношении к религиозному мировоззрению. Насколько важным они это считают, свидетельствует хотя бы та бурная активность, которую проявлял папа Пий XII в своих выступлениях по вопросам естествознания. Он использовал буквально любую возможность для того, чтобы сделать программное заявление по этим вопросам. Излагая и комментируя содержание вступительной речи папы на четвертом томистском конгрессе в Риме (13 сентября 1955 года), бельгийский католический журнал «Лувенское философское обозрение» констатировал: «Видимо, он сильно озабочен взаимоотношениями между наукой и философией», имея, конечно, в виду католическую философию томизма. Сам папа в своей речи подчеркнул, что вопрос «о взаимоотношении научного опыта и философии» (конечно, томистской) есть «основной вопрос, весьма актуальный и требующий особого внимания». Именно этому вопросу и была посвящена вся речь папы.

Наместник бога на земле высказал свою точку зрения (а это точка зрения самого бога!) по таким существенным проблемам философии естествознания, как проблема взаимоотношения механической энергии с другими ее видами, проблема детерминизма и индетерминизма, проблема взаимоотношения материи и энергии. И по всем этим вопросам папа постарался антинаучное шило своих взглядов запрятать глубоко в мешок мнимой объективности и научности. Он, например, высказался прямо против индетерминизма, против взглядов современного физического идеализма о свободе воли электрона — Непогрешимый стоял на позициях детерминизма. Он выступил и против попыток сведения материи к энергии, так же, впрочем, как и против «материализации» энергии, причем обнаружил довольно правильную ориентировку в понятиях материи, массы, энергии и во взаимоотношении этих понятий, из чего вообще, конечно, не следует вывод о том, что наместник Всеведущего был очень эрудирован в вопросах естествознания, ибо вся эта ученость укладывается в пределы научного достояния студента-первокурсника. Важно здесь другое: то, что католицизм оставляет себе широкое поле для маневрирования. Он может признать и детерминизм и даже материальность мира, несводимость материи ни к энергии, ни к сознанию и т. д. И все это для того, чтобы в конце концов сказать, что именно воля божья предопределила и существование материального мира, и детерминированность его явлений. При помощи такого маневра достигается возможность выделения религии и теологии в особую область, где за ними должна сохраняться «самостоятельность» и «неуязвимость» для научной критики.
Вас заботит здоровье своего будущего ребенка? Хотите узнать, можно ли принимать препарат Лизобакт при беременности? Впрочем, вернемся к нашей статье.
Наука, с этой точки зрения, может в определенных пределах «свободно» решать свои проблемы и раскрывать истину. Но за этими пределами начинается область, в которой решающее слово принадлежит богословию. Речь папы перед ватиканской Академией наук от 24 апреля 1955 года носила характерное название: «О величии и пределах современной науки». Задача богословов заключается именно в том, чтобы за дымовой завесой фраз о величии и достижениях науки загнать ее в определенные пределы, фактически не давая ей возможности свободно развиваться. Весьма откровенно по этому вопросу неоднократно высказывались и сам папа, и многие церковно-богословские деятели рангом поменьше. Вполне недвусмысленно, например, звучит такое заявление католического богослова В. Ловенича: «Католическая теология должна учитывать данные естествознания. При этом надо, однако, быть осторожными с гипотезами, которые затрагивают учение церкви или святое писание. Если они прямо или косвенно противоречат учению, созданному божественным откровением, то их нельзя принимать». Вот и вся свобода, предоставляемая церковниками для науки.

Современное богословие и наука И. А. Крывелев