У многих теологов нашего времени «новая физическая картина мира» стоит в центре всех их богословских и философско-теологических спекуляций. Чаще всего здесь дело ограничивается ссылками, многозначительными кивками на то, что именно современная физическая картина мира будто бы опровергает материализм и атеизм.

Немецкий богослов Вернер Шиллинг задался целью опровергнуть учение Фейербаха о религии. И никак нельзя в этом деле обойтись без того, чтобы не опереться на идеалистически истолкованные открытия современной физики. В XIX веке, когда жил и работал Фейербах, картина мира была механистической и в ней действительно — это признает Шиллинг — богу не было места, он был безработным и бездомным. Теперь времена изменились: «Теоретическое использование физики не ведет сегодня больше к безрелигиозной позиции или вовсе к атеизму, оно ведет скорее к противоположному; божество религий и бог Библии больше уже не несовместимы с современной картиной мира».
Даже библейский бог совмещается с данными современной физики — тот самый, который шесть дней трудился над построением вселенной, а в седьмой отдыхал... И поднимается же у человека рука написать такое!

Для характеристики тех хитрых маневров, которые предпринимаются богословами в отношении примирения религиозных взглядов с современной физикой, очень показательна речь профессора теологической физики Каулсона на собрании Британской ассоциации. Сама респектабельность той трибуны, с которой выступил Каулсон (традиционное годичное собрание ассоциации), свидетельствует о том, что мы имеем здесь дело не со случайным высказыванием на страницах журнала, а со своего рода программным заявлением.
Задумываетесь об отдыхе в Финляндии? Обратите внимание, что аренда коттеджей в Финляндии сегодня успешно конкурирует с подобными предложениями в Карелии и в других местах на территории России, впрочем вернемся к нашей статье.
Прежде всего Каулсон отвергает «мнение» о том, что религия и наука были всегда во вражде друг с другом: «Ничто не может быть более далеко от истины». Взаимоотношения религии с наукой пережили, по Каулсону, три стадии своего развития, причем первая была как раз «стадией сотрудничества, а не недоверия». К какому же периоду относится то идиллическое время, когда хищный лев науки пасся рядом с кротким агнцем религии? Может быть, это было в древнем Вавилоне или в крайнем случае в средневековой Западной Европе? Нет, в первой половине девятнадцатого века... Оказывается, что периоды в развитии науки Каулсон отождествляет с периодами истории той самой Британской ассоциации, членом которой он является; а так как на годичных собраниях первой половины девятнадцатого века произносились речи, вполне дружественные по отношению к религии, причем часто с такими речами выступали очень почтенные и ученые джентльмены, по совместительству занимавшие духовные должности, то, значит, между религией и наукой вообще в это время конфликта не было... До пределов смешного могут иногда доходить ограниченность и самодовольство!

Современное богословие и наука И. А. Крывелев