В статье, пышно озаглавленной «Вселенная, ее происхождение и строение в свете науки и веры», иезуит Антонио Романья отвел специальный раздел «разоблачению легенды об обскурантизме церкви».

Конечно, по его словам, католическая церковь никогда не была обскурантистской. Автор формулирует те доводы, которые будто бы свидетельствуют против этого вывода, и победоносно опровергает их. Что же это за доводы?

Их, по его мнению, три: случай с кометой Галлея, преследование Галилея инквизицией и, наконец, те противоречия, которые существуют между Библией и современными научными теориями. Кстати, о современных научных теориях и богословии. А Вы знали, что постное меню в ресторанах сегодня привлекает не только ревностных христиан, воздерживающихся в пост от мясного, но и вегетарианцев? Наверное, основные доходы у современных московских рестораторов специализируюшихся на "капустке-морковке" как раз от веганов, впрочем, вернемся к нашей статье.

Вытекающие отсюда упреки по адресу церкви Романья безоговорочно отводит.

В исторической литературе известно, что, когда в 1456 году на небосклоне появилась комета Галлея, римский папа Каликст III проклял ее, после чего церковь объявила, что комета с позором удалилась с небосвода. Автор статьи настаивает на том, что этого факта не было: папа не проклинал, и церковь ничего об этом не объявляла. С процессом Галилея дело значительно сложней. Однако и здесь богослов находит возможным выгородить церковь.

По существу — Романья не может этого отрицать — прав был Галилей, но в том, что он подвергся преследованиям инквизиции, церковь все же не виновата, а виноват... сам Галилей! Он неосторожно вел себя: вместо того чтобы оставаться на почве одних фактов, ученый «занялся интерпретацией Библии «и пытался» решить вопрос экзегетически», а в напряженной исторической обстановке того времени это должно было неминуемо навлечь на него преследования церкви. У адвоката инквизиции хватает прямо скажем, бессовестности упрекнуть Галилея в том, что он, оказывается, «не смог доказать истинность коперниковой теории» к тому же Галилей, видите ли, не столько стремился доказать коперникову систему, сколько при помощи этой системы хотел обосновать свои частные теории, относившиеся к солнечным пятнам, спутникам Венеры и т. д. А в заключение автор приводит мнение по этому поводу некоего Бальдигиани, к каковому и присоединяется: «Если бы Галилей был умней... и изменил бы способ своего поведения, он не встретил бы такого противодействия, и его слава была бы нерушимой». Поистине, то глумление, которому подвергают теперь церковники память Галилея, ничем не лучше тех преследований и издевательств, которым они подвергли его при жизни. Подумать только: наследники инквизиторов продолжают поучать Галилея уму-разуму! Великий ученый, оказывается, не был достаточно умен для того, чтобы избежать преследований со стороны церкви. Что же касается преследований, которым церковь подвергла гениального астронома, то они никак не свидетельствуют о ее обскурантизме...

Но почему же благочестивый защитник инквизиции говорит об одном только Галилее? Разве не был сожжен Джордано Бруно? Разве не погибли на кострах инквизиции и не подверглись другим преследованиям десятки и, может быть, сотни ученых меньшего масштаба, повинных только в том, что они искали действительную истину, не удовлетворяясь библейскими мифами и символом веры? Когда автор сводит весь вопрос к «случаю с Галилеем» или когда он отвлекает внимание читателя к совершенно несущественному эпизоду с кометой Галлея, он просто заметает следы. Преследование науки и ученых католической церковью отнюдь не сводится к отдельным случаям — это политика, проводившаяся церковью на протяжении веков не только со страшной жестокостью, но и с большой последовательностью и упорством.

Современное богословие и наука И. А. Крывелев