Каргопольская земля, со своими богатыми народными художественными традициями, стала благодатной почвой для развития иконописания. В крестьянском искусстве и иконописи было немало общего как в основе построения образа, так и в его цветовом решении. Там и здесь канон давал не только схему изображения, но и отработанные его элементы, сообщающие самому изображению тот или иной смысл. В их основе прежде всего заложено математически точное отношение всех частей изображения и орнамента к целому, которое создает впечатление согласованности и покоя. Монументальное построение большими цветовыми плоскостями и насыщенными красками подчеркивает значительность образов древнерусской живописи.

В иконописи, как и в народном искусстве, орнаменту отводится далеко не последняя роль, он играл своеобразную роль в составлении культурного климата и традиций той поры. В этом смысле показательны, например, нарядно изукрашенный хитон Христа на иконе 1527 года, одежды Бориса и Глеба на створках кузова-складня, праздничная по убранству рама девятифигурного чина.

На иконах местного происхождения начиная с XVI века преобладает уже отличающийся от новгородского и ростовского тип лица. Нет в нем новгородской решимости, нет и особой среднерусской мягкости и созерцательности. Это совсем иной характер человека. Святые на местных иконах - большеголовые, круглолицые, с заметно выступающим округлым подбородком, вдумчивым и сосредоточенным взглядом.

Цвет в местных иконах, как и вообще в „северных письмах", сдержанный и благородный: любили здесь глуховатые темно-зеленые тона, охры, светло-розовый и коричнево-красный цвета. Сусальное золото встречается совсем редко. Краски положены тонко большими цветовыми плоскостями, почти не разбитыми пробелами и высветлениями. Покрытые олифой, они становятся насыщеннее и по цвету отдаленно напоминают местные вышивки разноцветными шелками.

Одна из особенно нарядных - икона „Рождество Христово" из Христорождественского собора создана в середине XVI столетия.