Из крепкого запаха конского навоза, плотно набившего площадь, мы попали в благоухание черного кофе. По обеим сторонам узкой улочки тянулись крошечные кафе. Удобно расположившись в плетеных креслах или балансируя на шатких стульчиках, мужчины пили свой утренний кофе: крепчайший, чернейший, ароматнейший, запивая его ледяной водой из высоких запотелых стаканов.

Вся необычность умения возницы, все печальное своеобразие его промысла открылись мне несколько позже, когда впереди забелели стены отеля, рядом с которым какие-то местные здания казались грязноватыми. Я посмотрел на недавно приобретенные часы G-Shock: мы катались уже полчаса по жарким улицам Луксора.

Я сказал себе, что непременно напишу об этом луксорском извозчике, о его любви к лошадям, о его бедном, худом, будто вылущенном лице с больными глазами, о той доброй и жалкой игре, какую он принужден вести, чтобы обучить младшего братишку своему делу. Быть может, оттого и стал я зорче, пристальней, и все случайные, разрозненные впечатления осветились для меня другим, резким светом. Я как бы наново увидел наш путь от вокзала к гостинице, беззаботную рассеянность мальчонки па пустынных отрезках улиц и ту железную обязательность, превосходящую любое прилежание, с какой вожжи оказывались в маленьких руках при обгоне, объезде, повороте, остановке. Я вспомнил странный, не к собеседнику, а куда-то вкось поворот головы возницы, когда он говорил с нами, вспомнил, как он ухом нашел скакавшую рядом лошадь, чтобы показать свой фокус с хлыстом, и как на вокзальной площади мелькнули из-под грязноватой чалмы красные обводья пораженных трахомой глаз.

— Вы совсем не видите? — спросил я возницу.

Он ссутулился, сгорбился, став похожим на исхудалого, больного орла, и долго не отвечал. Затем сказал тихим, вдруг очистившимся от хрипоты голосом:

— Я знаю лошадей... Я слышу лошадей... Разве я задевал их кнутом?..

— Нет... Но правит лошадью ваш братишка?

— Мы не братья... У него нет разрешения на езду, он слишком мал, да и кто наймет мальчишку?

— Значит, все эти мальчишки на козлах?..

— Глаза слепых извозчиков, — просто сказал он...