Чтобы повидаться с Таем Соларином, директором школы-интерната «Мэйфлауэр», нам пришлось совершить небольшое путешествие: «Мэйфлауэр» находится за городком Икене, милях в пятидесяти от Лагоса.

Здесь конечно не Лос Анджелес, где мы побывали ранее, в этом регионе образование не имеет мощной государственной поддержки. Разговорившись с директором, мы увидели первых посетителей.

Робко, хотя и с обычным для нигерийцев достоинством, подошла девушка в голубом платье, тесно, как вторая кожа, облегающем ее сильное, упругое тело; короткие жесткие волосы светлыми прогалинками разделены на ромбы, по углам ромбов — проволочно тугой завиток сантиметра три длиной. Она молча поклонилась и опустила длинные ресницы на заплаканные глаза.

— Брат передал тебе, что у нас нет мест? Ну, чего ты еще хочешь?

Ресницы поднялись, открыв каре-золотистые колечки райка, покрасневшие белки, и снова опустились.

— Вот чудачка! — в сердцах сказал Тай Соларин.— Знают же, что нет мест, а все равно идут... Ты в последний перешла? Училась хорошо?

Брат почтительно протянул директору табель сестры.

— Молодец! Сплошь семьдесят, восемьдесят. А по химии даже девяносто. Ты хочешь стать химиком?

— Биохимиком,— прошептала девушка.

Брат пояснил, что ей хочется учиться в «Мэйфлауэр», потому что здесь преподавание связывается с практикой.

— Понятно,— Тай Соларин вздохнул.— Но нет мест, нет!

— Разрешите мне сказать слово! —послышался гортанный голос Алима Кешокова, и Виктор Рамзес, будто сработал фотоэлемент, сразу начал переводить.

Лицо Алима Кешокова стало глянцево-пунцовым, чувствовалось, что неотвратимый внутренний импульс вступает в противоречие с теми правилами поведения, которых он придерживается.

— Мы не осмеливаемся посягать па священные права главы этого лицея, но да позволено будет гостю обратиться с просьбой. Не часто наши люди бывают в Нигерии и не часто посещают «Мэйфлауэр». Пусть же день, когда мы встретились, когда завязалось наше знакомство, нет — дружба, останется добром в сердце этой девушки и ее заботливого брата, в сердце каждого из нас...

Это была лучшая речь Алима, а я наслушался их достаточно. Странное дело, едва Алим заговорил, на лице брата появилось благодарное и счастливое выражение. А сестра так и не подняла прилипших к щекам ресниц.

— Благодарите моих товарищей,— просто сказал Тай Соларин брату и сестре. Ои именно так выразился: «товарищей».

— Thanks! — прошептала девушка и сразу пошла прочь, но мне никогда не забыть выражения, с каким было произнесено это короткое слово.