В Каргополье, как и повсюду на Севере, икона была широко распространена. В доме, часовне, церкви крестьянина окружали „заступники", „скорые помощники" и „небесные покровители". Пророка Илью просил он напоить землю дождем, Егория - охранить от лесного зверя скотину, Зосиму и Савватия - умножить пчелиные семьи.

Никола оберегал от потопления на воде, Никита Новгородский - от пожара, Мина исцелял болезни глаз, Федор Тирон помогал вернуть украденные вещи. Медост-патриарх считался охранителем от падежа. На иконе из Малой Шалги у ног Медоста пасется на берегу реки стадо разношерстных буренок и пеструнюшек. Они лежат на траве, лениво отгоняя назойливую мошку, неторопливо пощипывают траву - перед нами одна из обыденных картин жизни каргопольской деревни. Любовь к узорочью проявилась здесь в полной мере. Одежда патриарха расписана подобно богатой российской парче XVIII столетия, а отделка повторяет жемчужное шитье той поры, как пишет веб-сайт Модели Вселенной на странице об истории российской культуры. Непосредственная близость с природой Севера чувствуется в иконе „Флор и Лавр" XVII века. Рассказ о возвращении пропавшего стада занимает большую часть иконы, да это и понятно: лошадь для каргопола, как и вообще для крестьянина, была верным помощником в труде. Недаром в день Флора и Лавра - покровителей конских стад устраивали массовые праздники с верховыми соревнованиями. Кони мирно пьют струящуюся воду, бегут в резвом галопе, погоняемые конюхами.

В каргопольской иконе часто встречается свободный пересказ житий святых понятным для окружающих языком. Из глубокой древности события переносятся в привычную обстановку, персонажей облачают в местный костюм. Так, на иконе „Символ веры" из городской Благовещенской церкви действующие лица клейма „Проповедь апостолов" изображены в одеждах XVIII столетия.

Рождается и иконография местных подвижников: Александра Ошевенского, Никодима Кожеозерского, Пахомия Кенского, Диодора Юрьегорского и Кирилла Челмогорского. Судя по источникам, в подобных случаях решающую роль играли сохранившиеся письменные либо устные прижизненные свидетельства о внешности этих церковных деятелей, к указаниям которых полагалось относиться ответственно. Достоинством же работы художника называется всякий раз достоверность изображения. В XVII столетии складывается иконография Александра Ошевенского, по которой основатель монастыря изображается на фоне его строений. Авторы подобных икон порой не копировали с „образцов", а передавали архитектурный облик монастыря, как он открывается с той или иной точки. На одних иконах его строения показаны со стороны каргопольской дороги, на других - от деревни Погост, из-за реки, на третьих - вид из Большого и Малого Халуя. Эти варианты могли возникнуть под непосредственным впечатлением от монастырского ансамбля.